''Если страна нас не знала, значит, мы ее не подвели''
Жизнь и дела разведчиков Мукасеев – часть славной истории нелегальной разведки нашей страны. и его верная спутница и соратница Елизавета Ивановна – ''Зефир'' и ''Эльза'' – заслуживают слова искренней благодарности за их мужество, смелость, глубокое сознание чести и долга, которые они проявили при выполнении заданий Внешней разведки.
- Михаил Исаакович расскажите, пожалуйста, как вы жили и чем занимались до того как стали разведчиком?
- Я родился в семье потомственных деревенских кузнецов. В Замостье, где жили почти одни поляки, окончил четырехлетнюю сельскую школу. В совершенстве овладел польским языком и катехизисом. Отец с детства приучал меня к кузнечному делу: подростком я был подмастерьем, а к 17 годам мог уже работать самостоятельно. Но все-таки я хотел учиться. Услышав, что в Ленинграде есть институт труда (ЛИТ), я решил ехать туда.
Ленинград произвел на меня ошеломляющее впечатление. Восхищенный я пришел в институт, но с огорчением узнал, что для поступления требовались направление и рекомендации, которых у меня не было. Учебу пришлось отложить и искать работу. Через биржу труда получил место подметальщика на Балтийском судостроительном заводе. Парнем я был работящим, участвовал в общественной жизни большого завода и учился на рабфаке. Через некоторое время перешел на работу в кузнечный цех завода и очень быстро снискал уважение среди рабочих. Моя трудовая деятельность шла успешно. В 1929 году вступил в партию. Когда решил поступать в Ленинградский университет, мнение партийного собрания было единым: ''Хороший парень, пусть учится!''.
В университете я познакомился со своей будущей женой - Елизаветой. В1934 году у нас родилась дочь, а в 1938 году - сын.
- Как же вы стали разведчиком, и каким было ваше первое задание?
- Учился я с увлечением, и по окончании университета меня откомандировали в Московский институт востоковедения, где я изучал бенгальский и английский языки. Но неожиданно в 1937 году получил повестку, в которой предписывалось явиться в ЦК партии. Меня и еще несколько молодых людей принял Г.М.Маленков. После беседы мне объявили, что меня направляют на учебу в разведшколу ГРУ. Вот так можно сказать все и началось.
Уже в 1939 году я оказался за кордоном в качестве резидента. Вместе с женой и двумя детьми был направлен в долгосрочную загранкомандировку в США. Работать предстояло в Лос-Анджелесе под прикрытием советского консульства. Сам по себе Лос-Анджелес для разведки оперативного интереса не представлял. Но многие звезды кино, писатели, интеллектуалы были вхожи в высшие госсферы. Им доверяли и поверяли тайны даже американские президенты. У нашей семьи отношения со знаменитостями завязывались теплые, доверительные. Писатель Теодор Драйзер звал нас просто Майкл и Лиз. Захаживал в гости знаменитый музыкант Леопольд Стоковский. Также быстро сошлись и с Чарли Чаплиным.
Конечно, смысл пребывания в Лос-Анджелесе заключался не в светских раутах и приемах. Появлялись ценные источники информации. Тот же самый Чарли Чаплин не раз предупреждал, что Гитлер нападет на нашу страну. И я перегонял сообщения в Центр. Когда началась война, страшно интересовались что, будут делать японцы. Потребовались все мои знакомства и не только с богемой Голливуда. Я вступил в контакт с торговцами. Помог один антиквар, у которого был бизнес с японцами. Вот кто щедро делился своими впечатлениями. Из всего услышанного - разведанного складывалось впечатление: японцы на войну с СССР пока не решаться. Я писал длинные депеши, супруга передавала их в Москву. Мы и сами сомневались - нападут или нет. А уж Центр тем более. Но когда дивизии сибиряков перебросили с Дальнего Востока под Москву, мы поняли: в Москве наша информация без внимания не осталась.
- Больше всего, чем вы гордитесь? Что особенно удалось? Какое достижение - наивысшее?
- Я вам скажу откровенно без излишней скромности. Думаю, из всех разведпар - мы самая редкая по пониманию друг друга. Не помню, чтоб хоть одного задания не выполнили. Обычно перевыполняли. И не разу никого не подвели. Выручать нас не приходилось, потому что провалом и не пахло. Поэтому и известны мы лишь в своем узком кругу. Тихо получали награды и благодарности.
- А какие именно?
- К примеру, у меня орден Красного Знамени за первый период нелегальной работы, когда удалось сразу после приезда довольно быстро вжиться и организовать.
- Что организовать?
- Я не говорю, где и когда, но резидентуры создали мы довольно быстро. И похвала моего начальника, друга Александра Михайловича Короткова, которого именую ''Королем нелегалов'', была мне не менее дорога, чем орден и новая звездочка. У супруги, как и у меня, - знак ''Почетного чекиста'', медали. Работали мы в одном учреждении, но приписаны были к разным отделам. Помимо всего прочего, я еще занимался подбором людей для нашей разведки. Подыскивал надежных помощников. Писал на них характеристики. Полагаю, некоторые работают и до сих пор.
- Это иностранцы? Агенты?
- Оставим вопрос без комментариев. А когда в 70-х вернулись, у нас оказалось много знакомых в центральном аппарате. Кое с кем мы сотрудничали еще там. Недавно скончался один из ближайших друзей, который держал с нами связь за границей. Мы с ним работали и крепко дружили.
В течение довольно длительного времени мы готовили людей. Они приходили к нам домой. И я с женой рассказывал, как работать, что и в каких случаях, что нужно делать. Подготовили, и серьезно, человек семь. И один после трех лет на ''нелегалке'' обратился к руководству с просьбой навестить нас. Разрешили, и он приезжал. Благодарил: все, что вы рассказывали, - правильно, и я поступал именно так. Разве нам это тоже не награда?
- Что вашим ученикам требовалось усвоить в первую очередь?
- Едва ли не самое главное - знать свои права. В одной из стран, где приходилось бывать, мы, по указанию центра построили дом. Вдруг местные власти ко мне с упреком: вы внесли мало денег на строительство, надо еще, иначе - освобождайте виллу. И тут я проявил твердость, может, нахальство…
Ага, значит, вот какие гостеприимные хозяева. Ничего больше вкладывать не собираюсь и никуда отсюда не уеду, потому что квартира - моя. Так мы там и остались. Я этим хочу сказать, что если надо было поругаться с кем-то, то я выступал смело, изучил их законы досконально. Вызубри, что ты имеешь право делать, а что нет. Имеешь право ругаться с полицейским, или лучше промолчать. Иногда на этом тоже горели.
Второе - язык. Вы на меня не обижайтесь, но я лишний раз подчеркну: разведчику, нелегалу тем более, языком необходимо владеть в совершенстве. Язык твоей легендированной страны - твое богатство. Если и допускаешь ошибки, то только такие, которые твоей легендой оправдываются. Все-таки русских людей, даже, казалось бы, в совершенстве освоивших иностранный, частенько узнают. Тут даже не в произношении дело - в артикуляции, в жестах, во внутренних нюансах. И, наконец, не забывать о мелочах.
Был у нас интересный момент. Пошли мы вскоре после приезда получать один документ для жены. Получили, и тут встает полицейский и мою Елизавету Ивановну поздравляет. Это мы забыли, что по новым документам у нее сегодня как раз день рождения.
- Вы выезжали уже мужем и женой? Или сочетались ''законным'' браком еще и там?
- Нет, по легенде и по жизни мы - пара.
- А как все-таки с детьми? Ведь они-то жили в Союзе.
- Сложный вопрос, - признался Михаил Исаакович, - по легенде у Елизаветы Ивановны был ребенок. Ведь в чем проблема: оказывается, врачи могут установить, имела ли женщина детей и даже сколько. Был у нас в одной из стран пребывания, где 1 ноября день памяти усопших, коллега, компаньон. Какое-то время работали вместе. Так однажды в этот грустный день он отыскал на кладбище заброшенную могилку умершего лет тридцать назад малыша. Наказал: на всякий случай - это ''ваша'', можете изредка приходить молиться.
- Даже в закрытой для посторонних Внешней разведке существуют сроки давности. Через 20, 30 или 40 лет разведка может приоткрыть для широкой общественности некоторые подробности своей деятельности. Но нет таких сроков в нелегальной разведке, формы и методы которой должны всегда сохраняться в глубокой тайне. Теперь Вы живете дома, в России. С кем-то из бывших коллег общаетесь?
- Редко. Деятельность разведчиков-нелегалов всегда была окружена плотной завесой секретности. Виртуоз-профессионал, не допустивший ни единого промаха и к счастью избежавший предательства, обречен на публичное небытие. А потому высшим критерием, мерилом его труда и таланта становится лишь оценка коллег, да награды, которые и показать-то подчас никому нельзя…
От автора: Однако некоторые из профессионалов становились известны широкой публике. Но случалось это лишь тогда, когда нелегал подвергался аресту в стране пребывания…Но были и другие нелегалы, которым удалось проработать отпущенный им срок без провалов и о которых до сих пор известно крайне мало. Одними из них являются супруги Мукасеи.
''Если страна нас не знала, значит, мы ее не подвели'', - считают разведчики, почти 30 лет находившиеся на боевой работе в особых условиях.
В заключение важно привести слова, высказанные в заключении нашей беседы М.И. Мукасеем:
''Что вообще для разведчика наиболее важное? Слава?
Но она если и приходит, то только в результате провала.
Так, может, лучшая награда и свидетельство успеха - все-таки безвестность в прошлом? Ну и стенд, посвященный нам в Кабинете истории Внешней разведки в ''Ясенево''. И те высокие слова признательности за наше служение Отечеству в нынешнем времени, которые мы услышали сегодня от президента Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка Виктора Григорьевича Шевченко, вручившего нам столь высокие награды столь уважаемой общественной организации''.
Текст: ЕВФАРЕСТОВ Николай, пресс-служба Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка.
